В строю, как прежде…

Люди и события

Ветеран войны, герой Курской битвы Николай Копайгора отмечает 95-летний юбилей

Орденоносец Николай Сидорович Копайгора принимал участие в битве на Курской дуге, в освобождении Ленинграда на Пулковских высотах, дошел до Берлина. В Архангельске он возглавлял автоколонну одного из крупнейших транспортных предприятий, был депутатом городского совета.

Николай Копайгора родился в мае 1922 года в украинской крестьянской семье недалеко от Херсона. В начале 1930 года семья была выслана в Архангельск, где отец был оправдан,  получив жилье и работу. Николай окончил семилетку, работал слесарем и токарем, затем учился в автошколе, которая располагалась в те годы в здании храма на Комсомольской, получил права по специальности «шофер-газогенераторщик». До войны поработал водителем на архангельском хлебокомбинате.

Но все мирные планы спутала война, вскоре началась мобилизация, во всех военкоматах толпился народ. Братьев призвали на фронт, Николая – на земельные работы. А 1942 году его  направили в Цигломень, в военно-пулеметное училище, и уже в феврале 1943-го новоиспеченные курсанты уезжали на фронт.

Копайгора руководитель автоколонны Н.С. Копайгора (на фото третий слева) - шофера Архстройтранса - ветераны ВОВ 9.05.1992 Двадцатилетнему Николаю
Копайгоре довелось участвовать в Курской битве. Вражеское наступление началось утром 5 июля 1943 года.

– Первая встреча с немцем была ужасной, внутри все съежилось и сердце замерло от понимания того, что сейчас решалось: либо ты убьешь, либо тебя. Не чувствуешь ничего, прав ты или виноват. Просто надо победить, – вспоминает ощущения от первого боя Николай Сидорович.

Перед солдатами за два-три дня до наступления по траншеям лично проходил маршал Жуков для поднятия боевого духа и осмотра «горизонта» сражения. В войну Николай Сидорович также лично встречал Рокоссовского,  Конева и Баграмяна.

На Курской дуге ветеран получил свою самую первую и самую ценную боевую награду – медаль «За отвагу», которую ему вручили в окопе, на передовой.

– Мы месяц стояли в окопе, за нашим участком фронта виден был населенный пункт, в котором располагался противник. Перед ним – заграждение из колючей проволоки. Чтобы пройти в разведку, проволоку резали, делая в ней проходы. До наступления оставалось три дня, разведка сунулась проверять проходы, но оказалось, что немцы их обнаружили и заделали. А ведь не перелезешь – ограждение высокое. И вот приходит к нам офицер, с ним человек 12 «штрафников». А что «штрафник» – тот же солдат, только без звездочки. Офицер 12 человек из  наших отсчитал (я был пятым) и сообщил, что мы идем прикрывать разведку. Пошли мы – разведка впереди, мы на каком-то расстоянии от них. Если их обнаружат, то мы должны прикрыть. Пришли к месту, где немцы заделали проходы, видим, рядом осталась лазейка – человек пролезет. Мы уже приготовились лезть, поснимали гимнастерки, но тут нас обнаружили, начался бой. Мы восемь немцев уничтожили, а троих взяли в плен, среди них генерал-майора. Надели ему мешок на голову, перекрутили веревкой и потащили на плащ-палатке. Нас, всех 12 человек, за выполнение особого задания вместе с разведчиками наградили медалями, а штрафникам выдали пилотку со звездочкой и погоны. А вот орден уже на Родине вручили, один боевой, а второй – от правительства после войны, – рассказывает Николай Сидорович.

Из всех сражений, в которых участвовал Копайгора, бой на Курской дуге был самым тяжелым.

– Когда меня ранило, осколок снаряда попал в левую голень, ее просто разрубило. Медсестричка приползла ко мне, осмотрела рану, смазала, перевязала… Солдаты девчонок-медиков прозвали «лягушками», так как перемещаться по полю боя надо было по-пластунски. И главное, что у них сумка-то большая такая, желтая или зеленая с белым крестом, надо с ней ползти… Бинтов не было, рану мне сестричка перевязала обмоткой и ушла. А мне что делать? Лежу, солнце жжет, пить охота. Но раненым воды не давали, пока не определялись с диагнозом и лечением. Затем меня направили в госпиталь. При этом, чтобы попасть в основной госпиталь, нужно было пройти два-три полевых и сортировочных госпиталя. На войне ранение считалось тяжелым, если повреждена кость или получена контузия. А у меня кости не задело – повезло, все мои ранения считаются средней тяжести. Считаю, что нужно поставить большой памятник военным медикам за то, как они работали,  трудились, заботились о нас день и ночь. Почти 90 процентов раненых снова возвращались на поле боя, – рассказывает ветеран.

Копайгора водитель в штабе маршала ЖУкова Берлин 16.08.1946После ранения в битве на Курской дуге воина как тяжелобольного отправили восстанавливать силы в госпиталь Оренбурга, за Уралом, где он пробыл до октября 1944 года. Под конец войны обеспечение советских солдат было уже совершенно другим. Первое время бойцам на передовой не хватало оружия и патронов, питание было скудным, но с каждым годом налаживались поставки всего необходимого, появились новое обмундирование, первые автоматы с дисками по 72 патрона. Правда, под тяжестью собственного затвора они могли производить самопроизвольные выстрелы, перезарядка занимала минимум 30 минут, но, несмотря на все недостатки, автомат намного облегчил жизнь бойца по сравнению с винтовкой.

После выздоровления Николая Сидоровича в составе 816 полка 181 дивизии отправили на Ленинградский фронт к подножию Пулковских высот. 14 января 1945 года началось снятие блокады Ленинграда. Николай Копайгора шел в пехоте. Солдаты шли и в ливни, и в сильные туманы, и в суровые морозы. Зимой выдавали валенки, ватные брюки и рукавицы. Землянки топить не разрешали, чтобы поднимающийся вверх дым не стал сигналом для немцев. У каждого солдата была сумка с патронами, фляжка, котелок, противогаз и лопатка. Когда шли в бой, все сбрасывали, оставляя лишь котелок да ложку за обмоткой в сапоге.

После объединения Северного и Южного фронтов советские солдаты стали вытеснять немцев из оккупированных городов. Фашисты сдавались в плен. Артиллерию, стоявшую рядом, определили на Финляндию, а полк Николая Сидоровича после непродолжительной передышки направили в Псков, а оттуда в Польшу. В одном из городов на границе с Германией началась формировка армии для наступления – подсчитывали количество выживших, раненых и убитых, проверяли обмундирование, приводили внешний вид солдат в порядок, выдавали американские ботинки, на 2-3 размера больше. Политруки проводили политико-просветительскую работу, поднимали боевой дух солдат: «Не надо бояться! Надо наступать! Надо противника уничтожить!».

В феврале 1945 года началось генеральное наступление на Германию. На седьмой день Николай Сидорович снова был ранен – ему осколком повредило бедро. Его эвакуировали в огромный эвакогоспиталь в Дойчшайлау, где трудились десять хирургов. Кстати, госпиталь располагался в здании конюшни, раньше там готовили лошадей для армии. Здесь Николай Сидорович встретил архангельскую бригаду врачей под руководством Нины Михайловны Гей, которые поставили бойца на ноги. 1 мая ветерана отправили на санитарном поезде до госпиталя в Горький, именно там он и узнал о победе Красной армии.

Полностью солдат выздоровел в сентябре. По выходе из госпиталя Николай Копайгора попал под формирование кремлевского полка. Дали неделю отдыха, познакомили с Москвой, а затем поездом отправили обратно в Германию. Николая Сидоровича направили на службу шофером в Советскую военную администрацию в Германии (СВАГ), где он служил водителем в штабе маршала Жукова до 1947 года.

По возвращении домой, в Архангельск, он работал шофером, потом механиком, повышал квалификацию в АЛТИ, трудился начальником автоколонны в «АрхСтройТрансе», до выхода на пенсию работал начальником гаража. Николай Сидорович Копайгора в течение трех созывов был депутатом городского совета трудящихся Ломоносовского района Архангельска, состоял в добровольной народной дружине. И по сей день ветеран активно сотрудничает с музейным комплексом СГМУ, ведет патриотическую работу,  много сил и внимания отдает встречам с молодежью и студентами.

 

Анна АНДРЕЕВА, директор музейного комплекса СГМУ,
фото предоставлено музейным комплексом СГМУ