Я немножко похож на президента

Политика и экономика

Депутат облсобрания, строитель Андрей Палкин – о себе, своих квартирах и о том, можно ли считать его олигархом

Заместитель председателя комитета Архангельского областного Собрания по жилищной политике и коммунальному хозяйству Андрей Палкин известен в первую очередь как самый богатый депутат облсобрания.

И что уж здесь таить – так оно и есть: по официальным данным, за 2015 год сумма дохода предпринимателя составила почти полмиллиарда рублей. Однако Андрей Васильевич совершенно не выглядит как купающийся в роскоши бизнесмен: на интервью он пришел в простой небрендовой клетчатой рубашке и таких же простых потертых джинсах. Важные телефонные звонки принимал на старенький кнопочный телефон. В этом интервью Андрей Палкин поспорил сам с собой, можно ли считать его олигархом, рассказал, почему у него 86 квартир и как он понимает роль депутата Государственной Думы.

– Андрей Васильевич, сложно уйти от разговора о ваших доходах – как вы вообще относитесь к деньгам?

– Богатство все понимают по-разному. Для меня это инструмент – деньги зарабатывают деньги. Меня называют олигархом, но что это за понятие? Если я своими руками сажаю картошку, лук, редиску, огурцы, малину выращиваю, значит, я олигарх? Если олигарх предпочитает ходить на рыбалку и за грибами туда, где куча комаров, и ни разу не ездил в Турцию, Египет и вообще ни разу на море не был, то значит, я – олигарх. Если тот, кто за 20 последних лет ни разу не был в отпуске, называется олигархом, то это я.537-12.jpg

Если посмотреть, сколько у меня яхт – ни одной. Вы наверняка видели мою декларацию о доходах, где более 200 единиц техники и 86 квартир. Недавно, кстати, сдал дом – 50 квартир добавляется, а в июле будет сдан еще один дом, то есть еще около 50 квартир. Значит, в следующей декларации будет около 200 квартир записано. Но, чтоб вы понимали, я в этих квартирах не живу, я – инвестор строительной фирмы, вкладываю деньги в строительство жилья. И на готовые квартиры оформляю право собственности.

Всего за прошлый год общая моя чистая прибыль составила 483 миллиона рублей. Но почти все эти деньги уходят в оборот – сначала строил один дом, сейчас мы работаем на восьми объектах: четыре дома в Котласе и по два в Архангельске и Северодвинске. Мы строим быстро – по пять домов в год – и все деньги вкладываем в новое строительство. Понимаю, что таким образом решаю социальные проблемы – люди могут за нормальные деньги иметь «евро-двушку». Также я понимаю, что это длинные деньги, но когда-то все равно их получу.

Говоря о налогах – ровно 13 процентов достается государству. То есть порядка 70 миллионов рублей за прошлый год. Но это только с дохода. Если прибавить сюда НДС и все другие налоги, то казну региона я пополнил в 2015 году примерно на 200 миллионов рублей.

Когда я начинал свой бизнес, у меня не было вообще ни копейки. Отец 15 лет в лесу работал, мать тоже рабочая, без образования. Я делал свое имя сам, упертостью и ничем другим. В начале бизнеса сам и сучья в лесу рубил, и, если нужно, за технику всегда садился. Потому что кроме профессии олигарха я еще авиационный техник-механик, капитан-механик – 15 лет в навигации отработал, я профессиональный водитель, тракторист, сварщик, слесарь.

– Чем было воспитано ваше упорство – родителями или жизненным опытом?

– Я родился в леспромхозе в глубинке. В садик не хотел ходить – убегал. В детстве бродили по болотам, в лесу, нас никто не контролировал, и мы ничего не боялись. Отец в шесть утра вставал, уезжал в лес, в восемь вечера возвращался, мать примерно по такому же графику работала поваром. Ну как за нами уследишь? Кто-то шлепнет, кто-то шмякнет – так процесс воспитания и шел. Это закалка характера. Не буду говорить, что это хорошо или плохо, но у меня детство было такое. При этом до пятого класса я был практически отличником и кандидатом в «Артек». После пятого класса начал действовать принцип – на форму и учебники я должен был заработать сам. Мы собирали шишки, чернику, клюкву и грибы в зависимости от сезона и сдавали это в магазин. Поэтому жизнь меня воспитала. На таких принципах воспитываю и своих детей.

Я прошел все ступени: хотел стать капитаном – стал, окончив речное училище. Потом стало понятно, что река скоро исчерпает себя, и я ушел на берег. За пять лет прошел путь от мастера до генерального директора на лесопильном предприятии с коллективом 630 человек. При том что об этой отрасли не знал ничего. Моими учителями были старики и обыкновенные справочники – самообразование и ничего другого.

Но работа директором была для меня самой нелюбимой. Долги по зарплатам перед сотрудниками были по полгода, и ничего не изменилось, кроме того что я стал директором, а значит – виноватым. Каждое утро начиналось с ругани с собственниками. У меня такой принцип: если уверен, что прав, то могу пойти и против начальства. Поэтому, если честно, приходилось на матах разговаривать с руководством предприятия и объяснять, что людям нужно выплатить зарплату.

– При всех ваших достижениях у вас нет высшего образования. Считаете ли его необходимым?

– Отец говорил мне, что не обязательно окончить институт, важно уметь то, что востребовано в данный момент. Главное, понимать, какое ремесло сейчас актуально. Но если ты знаешь много профессий, будет легко стать успешным всегда. Мне иногда приходилось выгонять водителей из-за руля, чтобы сделать какой-то маневр – не все, например, могут заехать с прицепом на баржу, а я могу. Если крановщик напился, то я садился в кабину сам и подавал лес, потому что нельзя было останавливать производство. Пока диплом мне не нужен. Если я чего-то стою, то никакой документ об этом не расскажет лучше, чем я сам. Хотя в некоторых информационных источниках почему-то иногда указывается, что я окончил технический университет.

– В детстве у вас было прозвище?

– Поползновения были. Но если кто-то меня называл Дубинкин, Щепкин или как-то еще по аналогии с фамилией, тут же получал в лоб – неважно, какого он роста и габаритов. Я дрался много и отчаянно. В кругу друзей звали Андрик. Не обидно, и ладно.

– Вы начали свой бизнес в бандитские времена – как удалось выжить?

– Было все: разговоры по душам, «наезды», попытки захвата техники. От этого не уйдешь, такое время было. У «Илима», например, почти на месяц захватили целый коряжемский комбинат и вывезли все, что было на складах. Жили, выжили и живем. Повезло. Все знали, что мои деньги заработаны честным путем. Один раз приезжали ребята «кавказской наружности», но проверив, как и что я заработал, оставили в покое. Поэтому и детей учу: живите честно и будете жить долго.

– Какова история ваших отношений с партией «Единая Россия»?

– Я человек системный и не одиночка, а партия как раз система. Хочу найти свою нишу и отстаивать свое мнение. К 2003 году, когда я вступил в «Единую Россию», она была относительно молодой силой, были также и «старички» вроде ЛДПР и КПРФ. Я встречался с представителями некоторых из них. Надо понимать, что нет ни одной партии, которая работала бы против страны. Но Жириновский, например, мне не близок как личность, в партии «Родина» на тот момент не было для меня ярких персон, к тому же политика этой фракции строилась на критике власти и, в частности, Путина. А Путин – жесткий человек, в этом плане я на него немножко похож. Мне он нравится. Поэтому я пришел в политику, когда появился достойный лидер.

– Значит, вы тоже считаете себя жестким руководителем?

– Если ставлю задачу и нет ее исполнения, то не важно, какие были регалии у человека, – он может запросто вылететь с работы. Незаменимых людей нет. У меня половина директоров работают с техническим образованием, а один даже окончил только ГПТУ. Но как бизнесмен я сегодня уже завершился. Часть имущества уже передал сыновьям, в следующей декларации о доходах вы еще что-то увидите, а через одну, скорее всего, только основной доход.

– Как вы понимаете роль депутата Госдумы?

– Депутат – это мощный лоббист, ничего другого здесь не может быть. Бюджет страны формируется на основании 29 целевых программ, и каждый депутат бьется за свой регион. Если в Татарстане решены проблемы со строительством, чего им еще деньги давать? Но они же не знают о наших проблемах, они думают, что у нас тоже здорово и весело. Важно доказать, что нам финансирование нельзя урезать по самым нужным программам. А в целом необходимо принять всего один простой закон – чтобы обязать всех исполнять принятые ранее законы. Если бы такой закон приняли, то я бы тогда перекрестился и сказал: «Я сделал все».

– Вам 59 лет, но вы продолжаете активную политическую жизнь, ведете сложный бизнес. Ради чего все?

– У меня есть главный механик, он старше меня на восемь лет. Как-то говорит мне, что устал, хочет уходить. А я же откровенно со всеми разговариваю, и говорю ему, мол, ну ладно, через год тогда попрощаемся. А он переспрашивает: что значит попрощаемся? А я всегда говорю: как только вышел на пенсию, через год-два можно хоронить. Это жизнь – постоянная необходимость чем-то заниматься. Я до сих пор два раза в неделю играю в волейбол, на лыжах катаюсь. А когда человек останавливается, он умирает.